ой сельби

Jump to Comments

Так радостно отмечать и упиваться смерти бин ладена — это тоже самое, что поддерживатъ насилие, против которого с понтом было все это действо. это чем-то было похоже на празднование ареста садама хуссейна, когда ему не давали доступ к медицинским услугам, пытали и просто никакого личного пространства, повторяя его же действия в отношении своих же людей.

Интересно, как некоторые заголовки новостей и постов в сетях пишут «уничтожен», а не «убит» или «мертв» тем самым укрепляя тот миф, что бин ладен -угроза, он коцепт, а не человек. риторический отголосок дискурса насилия и анти-террорсистического похода против неверных.
Конечно, террористические насильственные атаки существуют, они выражают форму протеста против определенных режимов и политических действий. они уносят жизни сотен, а чаще тысяч невинных людей. давайте отдадим дань всем тем, кто не выбирает такой путь, а организуют мирные демонстрации и акции гражданского неповиновения.

Но с другой стороны сколько смерти и правонарушений было со стороны тех, кто вел и ведет анти-террористические операции, а насколько глубже стало глобальное неравество и крепче неоколониальный режим. Не надо отмечать смерть бин ладена, помня право каждого на человеческое достоинство, а если отмечать, то только вспоминая всех людей, которые пострадали и от террористических, и от анти-террористических действий. Это исторический момент пересмотреть бюджетирование и стратегические планы, посчитать потери и пересмотреть пути, да саму философию всего этого.Анти-террористические операции позволили многим правительствам нарушать права своих граждан — право на личную переписку, право на свободу передвижения, право на мирные демонстрации и собрания. Многие активисты по всему миру попали под определение «террориста» за то, что они хотели перемен и хотели высказаться об этом мирно и алтернативно, многие люди попали под это определение, потому что они родились не там, потому что у них такой цвет кожи или не такая религия, или просто корень «стан» просвечиваетя в гражданстве. Это позволило многим нарушить этический кодекс анти-дискриминации, и более того игнорировать безпричинные проверки документов и аресты, увеличить срок временного задержания или даже заключения без приговора, нормализировать пытки и преступления на почве ненависти.

И вся эта система контроля и регулирования на границах и при выдачи виз не привела к тому, что террористов находили, да они неэффективны — просто эти стратегии никак не отвечали тем индикатором, по которым можно было бы понять мотивацию людей на насильственную дестабилизацию. Эта система укрепила иерархию признаний, кто достоин или нет вьежать в такую-ту страну, позволила селекции и дисциплинированию гражданских тел и контролировать доступ к различных ресурсам (экономическим, политическим, социальным, культуральным).

Да, и, вообще, я не считаю, что смерть бин ладена принесет конец тому горю, которые переживают многие. конечно, может показаться, что, всё, нашли убийцу и ликвидировали его. но в долгосрочном контексте, эта смерть всего лишь еще одно отчуждение этой мифической угрозы. Она как была где-то там, необьятная и страшная, так и осталось необьятной и страшной, мертвой, но с большими шансами воскреснуть в форме чего-то другого и использоваться отмазкой новому угнетаещиму режиму и серии репрессий в целях национальной безопасности.  Другое дело, если бы этот миф материлизовался вне интернета и телевиденья, стал человеком с телом, кровью и голосом, с котором можно было поговорить, я не имею ввиду развогор за чаем, но даже пусть через ту же самую евроцентричную систему «правосудия». Чтобы миф оказался субьектом человеческого роста с теми же болячками и старостью. но, конечно, не с таким неуважением и опущением человеческого достоинства, как это сделали с садамом.

Если мы хотим достойного отношения, если мы хотим уважение и искоренения насилия, то должны различать исцеление через горе, траур и достойное отношение к тем, кого поминаем и к себе, к своим чувствам, к самому процессу горя, поминания и воспоминаний, различать справедливость и месть через празднование насилия и смерти другого. Я не прошу панихиды для него — нет, я хочу открытого диалога, аналитического и исцеляющего одновременно, чтобы не позволить мифам победы через месть и насилия укрепилось в нашем сознании как торжество справедливости и прав человека.

Хотя я понимаю, если для тех, кого на прямую коснулись убийства и потеря близких, это может быть концом несправедливости, и не имею никакого права обесценивать их освобождение и облегчение. но не думаю, что это надо было превращать в такое торжество.